5х07. «Fool for Love»
(Глупец из-за любви)



Баффи борется в очередной раз с демоном на кладбище, и тот случайно попадает ей колом в живот. К счастью, на помощь вовремя поспел Райли, и отпугнул вампира электрошоком (который мне чем-то напомнил непричесанных глэм-рокеров 80-х).

Вампир скрывается, а Баффи соскальзывает по каменной стене — из раны течет кровь… Говорят, гордыня — один самых страшных грехов, которые могут постигнуть человека. Баффи, проведя столько поединков и одержав столько побед, решила, как и многие решали на ее месте, что она неуязвима. Она идет к Спайку, вампиру, убившему двух истребительниц до нее, чтобы узнать, как ему удалось победить их. Он отвечает ей: «Я не победил их. Это они проиграли. Это большая разница, знаешь.» Она не знает, не может, или не хочет понять, что уязвима — не только для мира людей, но и для мира тьмы.

Спайк соглашается рассказать ей историю, как это все произошло. Взамен — пиво (не самое лучшее) и запеченные крылышки. И, конечно, вечер, проведенный с ней рядом. Что еще нужно тому, кто любит? Ведь несколько дней назад ему приснился сон — они обнимают друг друга, целуются, и он, наконец, говорит ей это: «Баффи я люблю тебя, я так люблю тебя!..» «Господи, нет!» Прошептал он, проснувшись. Но наше сердце не подвластно разуму, как говорил он сам…

Баффи поворачивается к официанту, чтобы заказать крылышки, и чувствует резкую боль в ране. Она сгибается. «О, я вижу, кто-то уже постарался над тобой, истребительница?» С улыбкой говорит Спайк. «Ты всегда был таким мерзавцем?..» «Что ж таить, я всегда был таким» — отвечает он.

И мы переносимся вместе с его воспоминаниями на сто лет назад, в Лондон. В тот самый вечер, когда несчастному поэту суждено будет стать существом тьмы. Пока же, этот скромный молодой человек, которого прозвали Уильям-кровавый, за его неудачные стихи, дописывает свое последнее (наверно?) стихотворение. Это стихи к его возлюбленной. Девушке, которая не желает даже замечать его. Но он надеется, что стихи, поэзия, этот волшебный дар богов, как и все искусство вообще, сможет растопить лед ее сердца. Он пишет «…ослепительная, искрящаяся….нет, неправильно…» Бумажку вырывает из его рук какой-то кавалер, один из тех «героев дня» высшего общества, которые становятся ими из-за удачной шутки или модного костюма. «И вы, искрящаяся…» Он прерывается. «Что это за ужасные стихи, Уильям? Кажется, они становятся все хуже и хуже» Все смеются над молодым поэтом. Сесиль, девушка, которой были адресованы стихи, уходит в другой зал. Уильям садится рядом, и пытается объяснить. «Может я и плохой поэт, но я люблю вас. Люблю, как никто другой…»

Девушка с презрением смотрит на него, и встает. «Мне жаль вас, вы просто не понимаете, вы — ниже меня» И она уходит. А он, этот поэт-неудачник с разбитым сердцем, рвет свои стихи, и неловко идет по мрачному Лондонскому переулку. И здесь он встречает ее. Ту, чей дар не мог объяснить ни человек, ни вампир. Она видит его душу. «Они ничего не понимают, эта кучка дураков… Но я вижу, вижу твой удивительный мир, Уильям. Ммм… Она такая прекрасная и… лучезарная». То слово, которое он хотел подобрать, но оно терялось в его памяти, когда он сочинял стихи — она увидела его. И не только это. Она увидела его дар, его особенную душу, полную красоты и любви, его страдания. «Я подарю тебе вечность…» Обещает она, и прокусывает ему шею.

Да, так и происходило со всеми вампирами в историях и преданиях — они искали смерть, а вместо нее находили бессмертие. Конечно, как правильно было замечено одним автором, бессмертие, это совсем другое — вечная юность, вечная жизнь, вечные изменения, вечные чувства… То, что находил каждый из вампиров, была, конечно же, ты самая смерть, которую они искали. Просто смерть эта — в живом теле, и века страданий после нее…

Он стал вампиром. Одаренным, красивым, страстным и возмутительным. Друсцилла (а это была именно она) вдохновила его своим даром — помогла ему увидеть свою душу, словно в зеркале. Он полюбил ее. А, значит, стал силен…

Баффи останавливает его рассказ. «Так что об истребительнице?»

Истребительница, первая, которую он встретил. Она жила в Китае, в конце XIX века. Его неутолимая жажда крови слилась с новой жаждой — побед… Она яростно боролась, но он изматывал ее, подавлял жестокостью, безжалостностью. Он смеялся… и победил. Или сдалась она?..

Друсцилла была горда им — ее темный принц был способен уничтожить даже истребительницу, он ничего не боялся, был дерзким и бросал вызов самой жизни. Ангел в те времена не был героем, ни темным, ни светлым. Он был рассудительным и жестоким, без чувств, без привязанностей. Он обещал убить этого наглеца, который оставляет за собой потоки крови, раскрывая их инкогнито. Но Друсцилла защищала его. Она видела, что его история только начинается…

Спайк забил бильярдный мяч в лунку. «Хорошо, но что было со второй? Я слышала, ты убил ее в вагоне поезда»

О! То было еще проще. Прошло почти сто лет. Он был силен, как прежде, Друсцилла была с ним, шел к концу ХХ век. Спайк встретил истребительницу в вагоне метро, где та отчаянно боролась с ним. Но нелегко победить демона!

Нелегко победить того, кто уверен в себе. Рассказывают, что боксеры, выходя на ринг, уже заранее знают исход поединка. Что это значит? Что ты чувствуешь, как сегодня тебе светит твоя звезда?.. Их бой был ожесточенный и яростный, но она, эта истребительница, она сдалась. И он победил.

Спайк закончил партию в бильярд, и они с Баффи вышли на улицу. «Хорошо. Давай потренируемся. Покажи мне, как ты делал это» — говорит она. Мне кажется, в этот момент Баффи пыталась побороть собственный страх и мысль о том, что она тоже проиграла. Уже заранее, еще не начав войну…

Спайк приближается к ней с резкими словами и вдруг… секундное движение, словно павшая маска, и он приближается к ее губам. Так же чисто и искреннее, как сто с лишним лет назад, с такой же надеждой… А она… Баффи поморщилась от отвращения. «Что… что ты делаешь?» Презрительно и удивленно спрашивает она. «Баффи, я…» Он не успел договорить. Она толкает его на землю, и выбрасывает на него, словно нищего, деньги, за которые он обещал поведать ей свой рассказ. «Ты ниже меня»- говорит она. Он подбирает смятые купюры, и плачет…

Иногда судьба смеется над нами, особенно, над горячо любящими, но! Даже если иногда кажется, что смех этот жестокий, она, тем не менее, всегда возвращает влюбленному по заслугам, а если ранит, то лишь, чтобы испытать…

Спайк в яростном отчаянии и злости врывается в свой склеп. Он достает из сундука ружье и заряжает его. Да, в нем сидит чип, не позволяющий ему навредить человеку, но это — всего лишь боль в голове. Чего она стоит по сравнению с тем, чтобы отомстить за себя? Он берет ружье и идет к дому Баффи.



Зайдя во двор, он видит ее сидящей на ступеньках с опущенной головой. Он подходит ближе и собирается прицелиться. Баффи поднимает голову. Ее лицо в слезах. Он видит горе на лице этой железной и храброй девушки… «Что тебе нужно?» спрашивает она. Он видит ее боль… «Хотел спросить, не надо ли тебе чем-нибудь помочь?..» Он отодвигает ружье, и садится рядом с ней на ступеньках. По ее щекам катятся слезы. Спайк тихонько и осторожно дотрагивается до ее спины, чтобы утешить. Не нужно слов. Они просто сидят вдвоем.

Маска (или даже сущность) злодея исчезла у Спайка тогда, когда он полюбил. Он стал другим не тогда, когда получил душу, или ему вживили чип, он стал другим, когда полюбил Баффи. «Любовь — странная штука!» — как сказал он однажды.



Анна Зубрецова
© При копировании материалов активная ссылка на сайт tvgo.ru обязательна.